Primum non nocere

Это старинное латинское изречение означает «прежде всего—не вредить». Такова древняя заповедь медицины, и современный врач, вооруженный глубокими знаниями и мощной диагностической техникой, подходя к постели больного, следует ей так же, как и его коллега сотни лет назад.
Мысль «не вредить», пожалуй, больше всего тревожит детского врача. Ведь организм ребенка так раним и чувствителен, а реакции его бывают так неожиданны и своеобразны! Не раз в сложных, запутанных случаях, когда не был ясен диагноз, а надо было принимать экстренные меры, я удерживал себя от рискованных решений, руководствуясь этим мудрым и дальновидным правилом.
А разве не должно оно стать заповедью для родителей? За долгие годы работы в памяти отложились десятки случаев, когда, искренне желая сделать своему ребенку добро, они делали зло и подчас непоправимое!
Речь даже не о том вреде, который можно нанести детям, неправильно их воспитывая, не соблюдая необходимых гигиенических норм, допуская грубые погрешности в питании, не борясь с дурными привычками. Меня сейчас волнует одна конкретная ситуация: поведение родителей больного ребенка.
Любой врач не раз убеждался, что материнский инстинкт бывает безошибочным.
— С ним что-то не так,—говорит мать о ребенке.
— А что именно?
— Не знаю. Но что-то не так...
Врач выслушает, осмотрит, ощупает—и, может быть, ничего не обнаружит. А назавтра ребенок действительно заболеет.
Объяснение одно: мать изучила поведение своего ребенка, все оттенки выражения его лица, нюансы настроения, колебания аппетита, реакции на игрушку, просьбу... В этом с ней никто не может сравниться, и потому она способна заметить те предвестники болезни, которые не бросятся в глаза другому.
Но лечение, медицинские меры—это уже не интуиция, это совсем другая область. Здесь мало наблюдательности—здесь необходимо знание. Причем знание профессиональное, а не дилетантское.
Мать может, например, знать, что при высокой температуре применяются жаропонижающие средства, для облегчения боли—обезболивающие. Но, не будучи специалистом, она не знает и не может знать, уместны и допустимы ли эти средства в данном случае, какова природа заболевания, какие могут быть неожиданные последствия.
Пытаясь облегчить состояние ребенка, матери нередко действуют поспешно, не рассуждая и не задумываясь. А надо первым делом подумать: не повредит ли это моему ребенку?
Любое лекарство, данное ребенку без согласования с врачом, а значит, скорее всего без четких показаний, безусловно, может повредить. Это относится практически ко всем препаратам, но особенно к антибиотикам и сульфаниламидам.
Мне приходилось видеть немало тяжелых побочных реакций от такого вот самодеятельного применения антибиотиков: сыпь, крапивницу, отеки лица, гортани. И дважды—анафилактический шок, когда жизнь ребенка висела на волоске...
Если болен ребенок, на долю матери выпадает многое: бессонные ночи, его слезы и капризы, страх за него, уход за ним.
Врачи иногда шутят: самый эффективный вид вспомогательного лечения — «мама-терапия». Это когда мама берет малыша на руки, улыбается ему, кормит его, когда развлекает, если нужна его активность, и успокаивает, если нужен покой... Соедините врачебные меры с подобным вспомогательным лечением—и будет идеальный комплекс!
Врачу нужно доверие родителей. Впрочем, если говорить точнее, это необходимо ребенку, чтобы выздороветь.
Грустно бывает врачу узнавать, что не было доверия, не было искренности. Увы, и в моей практике родители не раз скрывали, например, тот факт, что ребенок был в контакте с инфекционным больным. Мотивы оказывались разными: опасались, что в связи с этим сорвется предполагавшаяся поездка в пионерский лагерь или санаторий; что будет наложен карантин и другие дети в семье не смогут посещать детские учреждения; и даже—что в квартире произведут дезинфекцию, а дезинфицирующие вещества неприятно пахнут или могут испортить мебель... В общем, соображения всякие, кроме одного, которое должно быть главным и первым: не будет ли хуже для ребенка?
А хуже, конечно, бывает. Далеко не всегда симптомы инфекционного заболевания появляются сразу. Если врач узнает о контакте, мысль его работает в этом направлении: он делает соответствующие назначения, устанавливает более активное наблюдение за ребенком. А когда таких данных нет, его позиция может быть иной.
Вот хотя бы один пример: инфекционный гепатит иногда поначалу проявляется симптомами, напоминающими острое респираторное заболевание. Так было у четырнадцатилетнего подростка, которому и был поставлен предположительно этот диагноз. О том, что за несколько недель до того он гостил в семье, где оказался больной инфекционным гепатитом, врачу не сказали: собирались всей семьей, как только сын поправится, выехать на дачу.
Знай врач об этом, сам бы насторожился и насторожил родителей, обязательно бы назначил диагностические исследования, порекомендовал щадящий режим. И не было бы того, что случилось...
А произошло вот что: как только снизилась температура, больной отправился гулять, а вечером по случаю дня рождения к нему созвали школьных друзей. Праздник был с танцами, с застольем—закусками, соленьями, тортами и пирожными, как положено в подобных случаях.
Ночью имениннику стало очень плохо, к утру появились неоспоримые признаки гепатита. Физическая перегрузка, нарушение диеты утяжелили течение заболевания. К тому же через месяц заболел один из гостей—ведь ребята провели целый вечер рядом с больным! Вот так обернулась неоткровенность родителей с врачом.
Без участия матери лечение ребенка, особенно в домашних условиях, невозможно. И врач вправе ждать от нее точного выполнения своих рекомендаций, правдивой информации. Ведь это в интересах больного.
Бывает, боясь услышать осуждающие слова, матери скрывают от врача, что они, допустим, нарушили предписанную ребенку диету, давали лекарство в иных дозировках, чем это указано в рецепте, или даже не давали вовсе, что прибегали к каким-то другим средствам. В таких случаях трудно бывает врачу понять, чем вызвано ухудшение состояния ребенка, неблагоприятное течение болезни. И, конечно же, он лишается возможности в дальнейшем принять необходимые меры.
Нелегкая проблема—отношение родителей к госпитализации ребенка. Что говорить, радости в этом мало. Но когда лишь в больничных условиях можно провести эффективное лечение, когда это необходимо по жизненным показаниям, неужели надо считаться с любыми другими соображениями?
Впрочем, соображений этих некоторые матери и не высказывают, а действуют обходным путем: прибегают, например, к непростительному искажению сообщаемых врачу сведений, смягчая в своем рассказе состояние ребенка. Рвота была, допустим, многократной, а говорят, один раз, стул—очень частым, а говорят—почти нормальный. И так далее, и тому подобное...
Приходилось сталкиваться и с противоположными явлениями—когда мнительные родители, стремясь подчеркнуть серьезность заболевания и необходимость особого внимания к ребенку, утрируют симптомы.
Опытный врач, проработавший не один десяток лет, может оценить достоверность подобных сведений. Молодого же они подчас вводят в заблуждение, толкая на неправильные действия. А пострадавшим лицом становится опять-таки ребенок.
Статистика свидетельствует, что одна из важных причин неблагоприятных исходов заболеваний у детей — поздняя госпитализация. И повинны в потере драгоценного времени нередко родители, поздно обратившиеся к врачу, не сразу согласившиеся положить ребенка в больницу.
Самое большое сопротивление приходится преодолевать, когда у ребенка установлено инфекционное заболевание, протекающее нетяжело, и класть его в больницу надо преимущественно для того, чтобы предотвратить распространение инфекции. Вот в этой ситуации не всегда срабатывают гражданские чувства. Сосредоточив все свои эмоции на собственном ребенке, иная мать не думает о других детях.
Врач несет огромную ответственность за ребенка, за то, чтобы излечить его, полностью восстановить и укрепить его здоровье. Это ответственность и профессиональная, и нравственная, и административная, а бывает—и юридическая.
У родителей тоже ответственность, но чисто нравственная: перед обществом, перед своим ребенком. Именем родительской любви хочется потребовать: будьте же осмотрительны, когда речь идет о здоровье детей! Излишняя самоуверенность здесь—зло, помните: прежде всего—не вредить!